«...главное, к чему нужно стремиться, снимая фильм, - к тому, чтобы зритель увидел в фильме себя. ...Для меня важнее всего, когда зрители говорят, что мой фильм – о них, что он что-то для них открыл или что-то в их жизни изменил». Кшиштоф Кесьлёвский
Не ведая, что автор сего творения – уже знакомая по «Венере» Тони Маршалл (Tonie Marshall) и купившись на имена актеров (давние знакомые Карин Виар / Karin Viard (Целуйте, кого хотите), Франсуа Клюзо / François Cluzet (Французский поцелуй), Жюдит Гордеш / Judith Godrèche (Насмешка, 35 с небольшим). Ошибка. Фильм о телемагазине (для домохозяек?) напоминает телесериал (низкопробен по определению). Вялый невнятный сюжет (а каким он может быть с такой-то темой?); таковы же – немногочисленные - шутки (это комедия?)... Есть бодрая старушка-акционерша, гей (рекламный ролик о депиляции подмышек "Было-стало"), наркоманка, мечтающая завязать; жиголо... И всё же - невыносимо скучно. Отвратительное послевкусие. Искренне жаль хороших актеров.
«Я часто замечал, что зрители фильма испытывают чувство только что проснувшегося человека. Они были во власти удивительных явлений. Они жадно следили за развитием событий, их влек непреодолимый поток образов... Искусство, которое может увести мысли так далеко за пределы обычного, - незаурядное искусство».
Несмотря на то, что в титрах картины Фрунзик Мкртчян не указан в качестве соавтора сценария, множество смешных эпизодов придумано именно им. ** - Валико, восемь баранов было – один баран куда делся? - А себя ты посчитал? - Нет. - Так восемь с тобой было. - А! (пастуху) Восемь со мной было!
** - Какое кино? - «Разбитое сердце». - Про войну? - Нет, про любовь.
** - Валико, что она хочет? - Ничего не хочет. Танцует... Умер. Кончилось кино.
** - Гиви Иваныч, дай ключи от машины! - Всё! Больше никому не дам! Сам научусь ездить и буду свою семью возить!
** (про Зарбазана) Пусть уйдет, и так дышать нечем! ** - Гиви Иваныч, совсем тебя этот ГАИ не уважает, слушай. И машину отнял, и права.
** - Хозяин, а может быть, этот колор? - Вы почему без стука входите?! Выйдите в коридор и подождите, пока вас не вызовут! Что за манеры! - Тогда сам подбирай колор и сам крась. А меня здесь нет. - Аристофан! Аристофан! Я пошутил!
** Валико, сынок, если его где-нибудь встретишь, – не убивай, очень тебя прошу. Знаешь, какое сейчас время – не так поймут.
** - Родя, два билета можешь сделать на «Лебединое»? - Вряд ли. - Может.
** - ...как я думал, что я один. Я щас там так хохотался!
** - Слушай, что ты на меня кричишь? Я здесь живу! - А я, по-вашему, здесь не живу? - А ты что, на меня сердился? А я на тебя три раза больше сердился! - Ну и что? - То!
** - Гиви, скажи Вано, что подков в Москве нет.
** Такая гидравлика – с ума сойдешь! Я так думаю.
** Валик-джан, я тебе один умный вещь скажу, но только ты не обижайся. Ты и она - не две пары в сапоги.
** - Скажи, что машина украли!!! 26-Б... - Рубик-джан! Ты только не обижайся, но я тебе один умный вещь скажу. Твой машина стоит в соседнем - дворе. Я так думаю!..
** - На ловца и зверь бежит! - Слушай, кто звер? Я звер? - ...Чего не понимаете?! Он Хачакян, и он Хачакян. Как не стыдно, живого человека на улицу выгоняете! Какая разница, эндокринолог или не эндокринолог!? Я тоже не эндокринолог, ну и что? - Ну вот вам еще два места.
** (поет) И вместе с ней погибну я! - Что он сказал?
** - Слушай, это его мама была? Который пел? - Там все пели. - Нет, который умер? - Там все умерли.
** - Рубик, может ты завтра уедешь? - Нет, не могу. Соскучился.
** - Это потому что у вас не умеют готовить долма. - Рубик, дорогой, только теперь не скажи, что у нас и сациви не умеют готовить. - Валик-джан, у нас в Дилижане в кухне открываешь простой кран – вода течет, второе место занимает в мире. - А первое – в Ереване? - Нет. В Сан-Франциско. - А Боржом? Сначала подумай, потом говори!
** - Слушай, друг, у тебя хорошие глаза – сразу видно, что хороший человек. Там хороший парень погибает. Он его пальцем не трогал, а этот нехороший справка купиль. А адвокат – совсем маленький девушка, ей в куклы играть. Что делается? Как человеческая судьба доверяют? Пойдем, ты тоже свидетелем будешь. Дополнительно. - Не могу – я отец адвоката. - А вы? - А я муж.
** - Свидетель Хачакян! Я вас что, должна по всей Москве искать? - Вы сами сказали – свидетели, удалитесь. Я удалился. Почему искать? Я здесь стою – всем видно.
** - Что вы можете сказать по поводу данного инцидента? - Я все могу рассказать. Этот... - Потерпевший. - ...потерпевший открыл дверь, а Валик-джан... - Подсудимый. - ...а подсудимый сказал: «Здравствуй, дарагой». А потерпевший сказал: «Извините, я в туалет хочу». А она вискочился на улица и кричала «Милиция, милиция». А я сказал: «Валик-джан, пошли домой». И пошли... ...конечно, не наносил! Он пошел в туалет, а он не смог дверь сломать. - Значит дверь он ломал? - Зачем ломал? ... Он постучил дверь и сказал тоже хочет. Такие вопросы задаете, что неудобно отвечать. Даже. ...Да, люстру разбил – зачем отрицать? Когда мы пошли домой, он случайно стулом зацепиль. ...Да, он мне сказал: Такую личную неприязнь я испитываю к потерпевшему, что кушать не могу!.. Откуда знаком? Когда он пошель в туалет, он мне говорит: Кто он такой, этот потерпевший? Куда он пошел? Я его первый раз вижу!
** - Какой нормальный человек в Москву без денег приедет? Ну, пошел в ресторан, туда-сюда, закусили – и кончились.
** ...поймал его там и мокнул головой три-четыре раза в унитаз.
** Я сам не знал, Нукзар! Клянусь честью! Ну, падла буду!
** - Три дня назад я не мог. Сидел в тюрьме. -Где?! - В Бутырской, на 2-м этаже, в 8-й камере.
** - Рубен Вартанович, а зачем нам аэропорт? - Адрес хочу, он раньше здесь работал. Один грузин, мой знакомый друг... ...ему будет приятно. Когда ему будет приятно, я буду чувствовать, что мне тоже приятно, а ты говоришь - прямо! - Меня в Орджоникидзе ждут... - Знаешь, я тебе один умный вещь скажу, но только ты не обижайся: когда мне будет приятно, я так довезу, что тебе тоже будет приятно.
** Хорошее всё дорого.
** - Валентин Константинович, а хорошо сейчас, наверное, в горах? - Не, ничего особенного.
История из жизни парижских старичков, рассказанная неутомимым Бертраном Блие (говорит само за себя!).
Один - пожилой красавец (Филипп Нуаре / Philippe Noiret): богат, разведен, имеет юную любовницу - пышнотелую и циничную (- Они обязательно придут, - спокойно сообщает она опешившему старику. – Гробовщики. И доедят ваш суп), и сына – трепетного юношу-любителя моды.
Начало неожиданное и смешное: в квартиру Нуаре стучится старичок (- Почему стучат? Нельзя позвонить?!), деловито входит и заявляет хозяевам, что пришел их заколебать.
С ходу же сообщает, что сын – гомосексуалист (специально отметив - Не педераст: в этом слове сквозит пренебрежение): - Интересуешься футболом? А боксом? Автомобильные гонки? Он будет гомосексуалистом. Тут вмешивается юная любовница - и сын начинает сомневаться в своей ориентации.
Слово за слово – старики живо и остроумно беседуют (- Задать вопрос - значит начать искать на него ответ), развивая среди прочего тему классификации левых и правых в политике на основании их поведения в сортире: смыл или оставил?
Одинокий старик (тот, что намерен заколебать) – Мишель Буке / Michel Bouquet - уговаривает смерть забрать его. Та отнекивается; всё на фоне странной завывающе-хохочущей музыки: В тот вечер мне исполнилось 60 лет. Я сидел в своей столовой перед своим праздничным тортом. Торт, который я купил сам. Я живу очень замкнуто, даже в праздники – не люблю я эти праздники. Но 60 лет есть 60 лет, это начало конца. Смерть, она пришла сама. – А как выглядит смерть? – Очень старая и очень уставшая. От нее пахнет скукой. - Не этим вечером. Я вернусь в следующий раз. Этим вечером у меня был большой улов. Всё люди, которые пытались бороться. Не знаю даже, почему, – но они не хотели идти со мной. - Я очень хочу пойти с тобой, я согласен. – Хорошо, но позже, у меня есть более срочные случаи. – Но я не могу, мне опостылела жизнь. Мадам заберите меня! – Твой случай меня не интересует, ты слишком покорен. Я люблю, чтобы руки цеплялись за простыни, чтобы в глазах был ужас. – Моя жизнь пуста, меня некому будет оплакать. – Ты это заслужил. Я не беру с собой путешественников без багажа. Ты что-нибудь оставляешь после себя? – Ничего. – Даже ни одного приятного воспоминания? Постарайся найти кого-нибудь, или что-нибудь, что причинит тебе горе, что наполнит твой багаж. Женщину, мужчину, пусть это будет хоть животное... Как же ты достал! Я не люблю депрессивных людей.
Вскоре выясняется, что оба дедка неравнодушны к усталой печальной домработнице (или уборщице?), магрибке Насифе (Фарида Рухуаджи / Farida Rahouadj) (-Ей 28, но все дают 40). Далее действо развивается в традиционном для Блие нетрадиционном ключе: резко меняется обстановка, декорации, словно иллюстрируя темы бесед стариков...
Дедули благородны, сексуально состоятельны и сострадательны. Насифу нежат, холят и лелеют. Её хама-мужа как-то ненароком убивают (живописнейшая картина – алый бассейн). Тут является Смерть – совсем некстати, как и обещала – за Насифой. Дедули смело бросаются в бой на защиту любимой женщины.
Финал фильма – просто чудо: дедушки пожалели Смерть, вечно занятую, не ведающую сексуальных утех; разложили и по очереди насилуют. Перед глазами шалунов – танцы пациентов и персонала клиники, где борется за жизнь Насифа. Занавес.
"Критики наиболее часто обвиняют Блие в женоненавистничестве, и лишь немногие из них подмечают, что он не ненавидит женщин - скорее, наоборот, женщинам в фильмах Блие дозволено вести себя вне всяких рамок. Во многих фильмах Блие общество существует, только лишь в зависимости от женщины. Слабеющая позиция мужчины в современном мире для Блие - одна из основных тем, особенно в последних фильмах, в которых на женщинах держится буквально все. Поэтому свой карнавал герои Блие устраивают в честь женщины как таковой, они празднуют ее женственность, ее способность рожать детей, дарить счастье, все то, на что не способны они сами. Секс в фильмах Блие чаще всего деэротизирован, лишен какой бы то ни было ретуши. Блие ни в коем случае не станет объяснять логику поступков своих героев, давать какие-то психологические объяснения. «Мне плевать на реализм, чихать на логику, и до лампочки психологизм. Что остается? Чистое кино!». (отсюда)
Должна признаться, что при некоторой маразматичности, фильм смотрится легко и с интересом. После самого любимого моего у Блие – «Слишком красивая для тебя» (наверное, его самый «консервативный», для широкого круга зрителей, что называется), «Отбивные» - второй по симпатичности.
Кстати, интересно составить список «смотрибельности»: Слишком красивая для тебя Отбивные Вальсирующие Отчим Вечернее платье Приготовьте ваши носовые платки Спасибо, жизнь Я, правда, еще не видела «Актеров», «Наши истории» и «Жену моего друга» - все есть на DVD, но, как и было сказано, в больших дозах Блие труден для восприятия.
Сегодня день рождения Мастера, Кшиштофа Кесьлевского. Ему исполнилось бы 66 лет... Душа, безусловно, существует - девочка, потрясенная Вашей "Вероникой", права. Так что - с Днем рождения.
Говорить банальности не хочется – я давно поняла, что не существует слов, которыми я могла бы адекватно выразить своё восхищение гением этого человека.
"Самым важным в восприятии искусства для меня является ощущение того, что мой собственный душевный опыт удалось сформулировать кому-то другому – в удачной фразе, пластическом образе или музыкальной композиции. В этот момент я по-настоящему счастлив. Без этого я не представляю себе гениальную книгу или гениальный фильм. Читаешь и вдруг на одной из страниц видишь фразу, которую, как тебе кажется, ты сам когда-то произнес. Это и есть признак настоящей литературы или настоящего кино – возможность на мгновение увидеть самого себя. И не важно, как ты это воспринимаешь – эмоционально или интеллектуально-аналитически". (именно этим критериям гениальности отвечают фильмы Кесьлевского - автор блога). Кшиштоф Кеслевский. О себе.
Любимые темы режиссера - случай-ность, со-впадение, нечто мистически-большее... Почему я вдруг решила снова посмотреть фильм и написать о нем – именно сегодня?
«Синий» повествует о цене, которую приходится платить за свободу. В какой степени мы действительно свободны? Героиня – несмотря на трагедию – оказывается в исключительно комфортной ситуации. Ведь Жюли абсолютно свободна. С гибелью мужа и дочки она теряет семью и тем самым – все обязательства. Она прекрасно обеспечена, ничто её не связывает, она ничего никому не должна. Возникает вопрос: действительно ли человек в такой ситуации свободен? Жюли считает, что да. Поскольку у неё не хватает решимости покончить с собой (а может, такой шаг противоречит её мировоззрению – этого мы никогда не узнаем), она пытается начать новую жизнь, освободиться от прошлого. В таком фильме, казалось бы, должно быть много сцен с посещением кладбища, со старыми фотографиями. Но таких сцен нет. Прошлое Жюли отсутствует – она решает его зачеркнуть. Возвращается оно лишь в музыке. Но оказывается, что от всей прожитой жизни освободиться невозможно – в какой-то момент возникает страх, ощущение одиночества, появляются люди, связанные для Жюли с прошлым. Она начинает понимать, что так жить нельзя. (Кесьлевский. О себе) В не-знаю-в-который раз посмотрела любимый фильм. После всех анализов и диссертаций новое сказать о фильме сложно. Однако, смотреть фильм можно и нужно снова и снова, открывая каждый раз что-то новое. Исключительно поверхностно-эмоциональное восприятие.
Ужасный грохот, авария, затемнение – и сразу кадр: легчайшее перышко, колеблемое слабым дыханием Жюли... Гробик Анны с датами рождения и смерти – 26 апреля 1985 – 7 сентября 1992... Музыка = боль = синий свет. В этом фильме мы используем несколько затемнений. Затемнение означает, что произошло какое-то время. Конец сцены – затемнение – новый план. В фильме четыре таких затемнения, и все они служат для одной цели. Мы хотим в эти четыре момента показать время глазами Жюли. Для нее время стоит на месте. Например, такая сцена: приходит журналистка, здоровается. Первое затемнение. Прежде чем Жюли ответит, проходят две секунды. Между двумя фразами для Жюли проходит вечность. Музыка возвращается к ней, а время останавливается. (Кесьлевский. О себе)
Вернувшись в дом – Жюли заходит в синюю комнату дочери – словно окунается в мучение.
Оливье чуток; тактичен (увидев Жюли, бессильно опустившуюся на порог комнаты – почувствовал; немного помедлив уходит...); любит её; когда позвала – бежит («Я споткнулся и упал»)...
Музыка в «Синем» играет огромную роль. В кадре часто появляются ноты. В определенно смысле это вообще фильм о музыке, о ее создании. Некоторые считают Жюли автором музыки, которую мы слышим. В одной из сцен журналистка спрашивает: «Это ведь вы сочиняли музыку за вашего мужа?». Возможно, так оно и есть. И переписчица в какой-то момент замечает: «Разве Жюли только вносила поправки?» Соавтор она или автор? Как бы там ни было, она – автор тех поправок, которые сделали целое более совершенным. В фильме мы без конца «цитируем» фрагменты оратории, а в финале она звучит целиком – монументальная и величественная. (Кесьлёвский. О себе)
Сакраментально «рукописи не горят»: музыка не может исчезнуть, перемолотая мусоровозкой...- Эта музыка так прекрасна – нельзя уничтожать такое.
Леденец дочери – яростно сгрызает, пытаясь избыть боль.
- Я обыкновенная женщина. Я потею, кашляю, у меня кариес. Вы не будете по мне скучать... Самый яркий момент: когда Жюли, оставив Оливье и дом, забрав лишь коробку с синей лампой – в приступе отчаянья ведет костяшками пальцев по неровной каменной стене... Классическая попытка – одной болью заглушить другую.
Жюльетт Бинош (кстати, в бессчетный раз поразилась выбору Кесьлевского: идеальная актриса для роли Жюли!) так рассказывает об этой сцене в разных интервью: «Мне пришлось пораниться, расцарапывая руку о стену, в отчаянии после утраты моих родных в аварии в начале фильма. Требовался протез. Я сказала Кесьлевскому: «Я могу это сделать своей рукой», а он посмотрел на меня и вспыхнул: «Ни в коем случае. Ты играешь в кино не для того, чтобы ранить себя». Он меня удивил: впервые кто-то заботился обо мне во время съемок. Я подумала, что этот человек - из другого мира».
- Когда я пришла к Кесьлевскому на собеседование, он объяснил, что героиней фильма "Три цвета: синий" должна стать женщина, которая вроде душевно умерла, но возрождение ее неизбежно. Просто она сама об этом пока не знает.Мне в тот момент это было так близко. Лучше съемок в моей жизни не было. Кесьлевский так заботился обо мне, даже не разрешил поцарапать руку по-настоящему, а заказал специальный протез руки. Так ко мне еще никто не относился. Мы снимали по одному дублю каждую сцену, потому что он умел подготовить актера. Когда я узнала о его смерти, мне самой жить не хотелось.
- Ваше имя? (агента по найму квартир играет Филипп Вольтер). - Жюли де Курси... Простите, Жюли Виньон: я снова взяла девичью фамилию. Отблески синего цвета на лице Жюли - неизбывное страдание... В новой квартире прежде всего вешает синюю лампу дочери. Установка Жюли, защитная реакция – отключиться от всего в жизни. Когда избитый и преследуемый человек кричит о помощи и колотит в двери – не отвечает.
- Она же шлюха. – Меня это не касается. ...- Когда я была маленькая, у меня была такая же лампа. Я становилась под неё и протягивала руки. Я мечтала высоко подпрыгнуть и коснуться её… - На память? В руках Жюли дрожит букет, подаренный Люси в благодарность за поддержку (за "не касается"): она почти в мистическом ужасе – всё, о чем рассказывает Люси, несомненно проделывала под лампой и ее маленькая Анна…
Не касается ничто: согбенная крошечная старушка, пытающаяся дотянуться до отверстия в мусорном контейнере, чтобы бросить бутылку – но Жюли почти медитирует, подставив лицо солнцу...
Антуан спрашивает: «Вы не хотите ничего знать? Я был возле этой машины через несколько секунд после...» Жюли отвечает: «Нет». Она не хочет думать ни о катастрофе, ни о муже. Но самим своим появлением Антуан всё это возвращает. Антуан – очень важная фигура, но не для Жюли, а для зрителя. Это мальчик, который что-то видел. Благодаря ему мы многое узнаем о её муже, например, что это был человек, всегда повторявший анекдоты дважды. Мы многое узнаем и о самой Жюли. Кроме того, как раз в присутствии Антуана Жюли единственный раз в фильме смеется. Оказывается, она может смеяться. Об Ануане мы не знаем ничего, кроме того, что он был свидетелем автокатастрофы. Мне нравится, когда в фильме вот так мелькает кусочек чьей-то жизни – без начала и без конца.(Кесьлевский. О себе) Антуан чем-то напоминает Яцека из «Декалога 5»... -Я подошел к машине, как только... – Нет! (затемнение, напоминание, боль).
Снова насыщенно-синий бассейн; приступы боли; всплески музыки... Жюли топит боль, свернувшись зародышем под водой.
Прошлое не отпускает: в кафе к ней подсаживается Оливье: живое напоминание.
Это – область личной свободы. Насколько ты свободен от своих чувств? Что такое любовь – свобода или её отсутствие? А культ телевизора? Теоретически телевидение – это свобода: ведь можно смотреть программы всего мира. На практике же оказывается, что тебе необходим как минимум еще и видеомагнитофон. А если что-то выходит из строя, начинаешь искать механика... Отремонтируешь – и злишься на идиотские программы. Одним словом, стремясь к свободе культурного выбора, ты тут же оказываешься жертвой собственного телевизора. (Кесьлевский. О себе) Сцена с матерью: «У меня есть телевизор. Можно увидеть весь мир». Отражения: Жюли смотрит в окно, отражаясь в стекле фотографии… - Мама, мои муж и дочь погибли. У меня больше нет дома. Я буду делать одно: ничего. Я не хочу никаких вещей, воспоминаний, друзей, любви или привязанности. Любовь - это прекрасно, но ты становишься зависимым от любимого человека. Когда у тебя есть это прекрасное чувство и любимый человек, ты начинаешь делать многое наперекор самому себе. Так мы ставили в этих трех фильмах проблему свободы. (Кесьлевский. О себе) ...Когда я была маленькая, я боялась мышей? – Ты не боялась, это Жюли боялась. Попискивания и возня мыши с мышатами – как вскрики детей… Оливье играет музыку хорала – мышь прячет мышат…
Жюли выбрала естественный путь избавления от мышей – кота. Но это всё равно убийство. - Я взяла кота у соседа, чтобы он убил мышь. У нее мышата.
Тут же в бассейн запрыгивает группа детей…
Люси – здравомыслие, секс, немного цинизма. Цвета – ярко-красный и синий. В секс-клубе, куда она пришла по просьбе (к вящему восхищению и благодарности) Люси, Жюли настигла телепередача о муже, она видит фотографии и узнает о любовнице мужа.
Оливье берется завершить концерт Патриса – чтобы пробудить Жюли, заставить ее очнуться и вернуться к жизни. Он спокойно сообщает Жюли о многолетней связи Патриса; но она не подозревала – еще удар… Когда Жюли во Дворце Правосудия ищет Сандрин – на фоне проходит Кароль («Белый»), который пришел на бракоразводный процесс.
Любовница мужа и Жюли – разговор; соперничество благородств. После этой встречи Жюли – почти захлебывается в синем бассейне...
- Случайность: если бы я взяла и сожгла бумаги – не узнала бы об измене. Отдает дом и фамилию Сандрин и ее нерожденному сыну.
Оливье – купил матрац, на котором они с Жюли провели ночь в ее бывшем доме. – Вы один? Вы всё еще любите меня? Я сейчас приеду...
Она – жертвенный агнец: не простила, не забыла. Просто – благородная натура в тисках судьбы. Когда она занимается любовью с Оливье – цвет – синий; это всё еще боль. Очень красив финал фильма: Антуан – на нем цепочка с распятием, подаренная Жюли. Несомненно, что история с аварией повлияла на него и возможно, на всю его жизнь, хотя он всего лишь прикоснулся к ней, мимолетно. Умирает мать Жюли... Красная сцена борделя - крупным планом прекрасное лицо Люси... Сын в утробе Сандрин... Крупным планом зрачок Жюли, как в больнице в начале фильма, когда очнулась после аварии... Невыносимо-прекрасная музыка Збигнева Прейснера – делает фильм похожим на «Без конца» (конечно, не только музыка, но эта связь явственнее всего). "В фильме мы без конца «цитируем» фрагменты оратории, а в финале она звучит целиком – монументальная и величественная". (К. Кесьлевский) Жюли в слезах. Не смирилась и пока не выкарабкалась – ее медленно покрывает отсвет синего – боль.
** Trivia At one point, we see Julie carrying a box which, as a close-up shows, has prominently written across it the word "blanco", Spanish for white; in the next shot we are looking at her from behind, and she pauses in the street as a man in blue passes her on her left and a woman in red passes her on her right. This is a subtle reference to the structure of the Three Colours trilogy - blue, white, red, in that order, mirroring the French flag.
During one swimming scene in the blue pool, children in red and white bathing suits run out and jump in the water -- another subtle reference to the trilogy (blue, white, and red).
For European TV screenings, the scene where Julie has a cat eat the baby mice was cut.
For the shot where Julie scrapes her hand along a stone wall, Juliette Binoche was originally supposed to wear a prosthetic to protect her hand, but it looked too obvious on camera. Binoche felt the scene was important enough that she actually dragged her unprotected hand along the wall, drawing real blood.
Factual errors: The speech given at the funeral states Julie's daughter's age as 5, but the dates on the coffin (26/04/1985 - 07/09/1992) would make her 7 years old.
Фильм «Слово для защиты» — двойной дебют: кинодраматурга Александра Миндадзе и режиссера Вадима Абдрашитова.
Встретившись с Костиной, высокий накал чувств которой и озадачил, и ошеломил ее, Ирина Петровна (Г. Яцкина) начинает заново осмысливать собственную внутреннюю биографию; не подменила ли ее любовь обыкновенная приязнь к жениху Руслану (О. Янковский), естественное желание как-то устроить наконец свою личную жизнь… Вопросы эти, поначалу тихо прокравшиеся в сознание Ирины Межниковой (Галина Яцкина), начинают звучать с властной настойчивостью в эпизоде встречи ее со старыми друзьями. Именно этот эпизод, а не оправдание Костиной решением суда становится подлинной смысловой кульминацией фильма.
Друзья смотрят кем-то из них давно отснятую любительскую киноленту. В одном случае с удивлением и недоумением, в другом — с грустью и сожалением, смотрят они на себя — совсем молодых, о чем-то оживленно спорящих, что-то доказывающих, в чем-то друг друга убеждающих. .. И хотя никто не может вспомнить, о чем, собственно, шел давний спор, неясная тревога закрадывается в их души… Почему? Не беда, что многие из этой компании — люди, преуспевшие в жизни, осуществившие свои намерения, добившиеся определенного материального благополучия. Беда, что при этом у некоторых из них «отвалилась», ушла из жизни важная «ступень» — бескомпромиссность, душевный порыв, предельно заинтересованное отношение решительно ко всему, что окружает тебя в жизни, трудный поиск… Ведь молодость — категория отнюдь не только возрастная…
В этой связи становится понятным, казалось бы, странный на первый взгляд поступок Ирины Петровны, когда после вечеринки она вместе со старыми товарищами спускается в набитом до отказа лифте. Она несколько раз нажимает кнопку, чтобы остановить лифт. Мы понимаем, что в эти секунды ею владеет неосознанное до конца желание остановить привычное течение жизни, осмотреться и задуматься: что же делать дальше? — Неужели нельзя просто прожить день? — спрашивает героиню с легким укором Руслан.- Просто прожить — без глубокомысленной мины, без поисков смысла, без самокопания?.. Хватит, ей-богу! Неужели ты еще не устала от всего этого?.. Зачем?.. Вот ты, вот я, ночь, река, луна, мы идем рядом… Разве этого мало?.. Что ты можешь предложить взамен?.. Из статьи
— Встать! Суд идет! «Рассмотрев обстоятельства дела, заслушав показания сторон и свидетелей, суд постановляет…» Пусть это всего лишь съемки фильма, режиссер Вадим Абдрашитов и оператор Анатолий Заболоцкий могут в любой момент прервать происходящее, и даже пустует скамья подсудимых — заболела актриса Марина Неёлова, исполняющая роль обвиняемой Костиной, первоощущение — вершится суд! — не оставляет ни на минуту. «…приговорить Костину Валентину Сергеевну, 1948 года рождения, проживающую в Москве, ранее не судимую, на основании статьи 103 Уголовного кодекса РСФСР к трем годам лишения свободы». «…Однако, принимая во внимание смягчающие вину обстоятельства, личность подсудимой, ее чистосердечное раскаяние, а также то, что Костина в прошлом к уголовной ответственности не привлекалась…» «…суд находит возможным применить вышеуказанную меру наказания условно, освободив подсудимую из-под стражи в зале суда».
— Каким, на ваш взгляд, должен быть дебют в кино? — спросил я режиссера. — Я сам задавал себе этот вопрос множество раз, — ответил он.- Конечно же, в первом фильме надо как можно яснее сказать о своем отношении к миру, к людям. Но, разумеется, это очень и очень непросто. В следующих работах наверняка несколько изменится стиль, но человеческая позиция останется неизменной. По этим именно соображениям я и выбрал сценарий молодого драматурга Александра Миндадзе. ...
— У каждого человека есть своя правда, — утверждает Вадим Абдрашитов. — Ни один даже самый отъявленный злодей не признает: «Да, я плохой человек». Он найдет десяток объяснений, подтверждающих правильность его поступков. Людям вообще свойственно укрепляться в сознании своей правоты. К этому стремятся и наши герои. Из статьи
Прекрасная комедия, замечательные актеры – фильм в домашней коллекции; люблю пересматривать.
Преуспевающий бизнесмен Жак-Ален Марти (Кристиан Клавье /Christian Clavier) – «король мира»; совершает многомиллионные сделки ("Операция Нержавеющий Пиноккио"!) и купается в роскоши. Но его постигло ужасное несчастье – в самые ответственные моменты он начинает заикаться, безбожно коверкая слова (отличный перевод на русский: - Не дрожи надо мной! - Да, не раздражай его!) – для публичного человека это катастрофа. Да еще и интенсивное потоотделение...
Психиатр считает, что причиной может быть травма, полученная в детстве, и советует как можно быстрее найти антидот. Таковым оказывается туповатый добродушный полумудрец-простофиля Андре Морен (Жак Вильре / Jacques Villeret), работающий незаметным бухгалтером на фабрике старинных игрушек – Робин Гуд рядовых акционеров; коммунист; любитель потрошков, а также «биржи и удилищ». Масса забавных эпизодов – чего стоит только диалог во время визита Жака-Алена к психиатру (в исполнении Тьери Лермита): - Это бакланы. – Вообще-то, это чайки. ... - Вы не чувствуете запаха? – Когда еду в машине, даже стекла потеют!
Смешение социальные слоев и культур, вызванное необходимостью держать Морена при себе по 24 часа в сутки: дружное поедание потрошков (- Что за вонь? Кто-то вступил в собачью какашку?!); пикник с прокалыванием сосисок; дуэт Морена и его соседки – бедняжка еще тупее, чем он, и Морену приходится бесконечно разжевывать для нее свои неуклюжие остроты (- Смотри, не красней, чтобы не слиться с декором!) С бесконечным сожалением узнала, что Жак Вильре / Jacques Villeret умер в январе 2005 года – ему было всего 54.
Sans contrefaçon... Смелая комедия о жизни гомосексуалистов: днём Адриен (Патрик Тимсит/Patrick Timsit) совершает миллионные сделки; ночью веселится до упаду (-Днем мы извиняемся, что геи, ночью нужно развеяться...). Он эгоцентричен – взаимная любовь босса (Ришар Берри/Richard Berry) и платонической подруги Евы (Фанни Ардан/Fanny Ardant), которую Адриен считает своей семьёй, пугает и вызывает ревность...
Много музыки. Всё очень динамично и весело - гей-стриптиз; минет супруги босса "на брудершафт"... Упоминание СПИДа звучит случайно-неубедительно.
Неожиданна Фанни Ардан в роли хозяйки гей-клуба – играет безупречно, как всегда, но прическа-химия опрощает и делает её вульгарной; а парик, как замечает Адриен - похожей на трансвестита. Хорош Ришар Берри – надо понимать, это он «нежно-голубой»? Или его новорожденный сын, уже вывозивший личико помадой? Или...? Из смешного – изысканная шутка пациентки пластического хирурга: «У меня всего одна морщинка – я на ней сижу». В рецензии пишут, что фильм хорошо отразил гей-атмосферу Парижа 1990-х. И рекомендуют смотреть в оригинале. Приятное времяпрепровождение; смотрю не в первый раз.
