«Ад»: интервью Даниса Тановича / Danis Tanovic about his film “L’Enfer”

Я не слишком высокого мнения о мужчинах. Наверное, потому что я – один из них! Мужчины и женщины живут на разных планетах, и для меня даже странно, как мы можем сосуществовать!
*
Любовь эгоистична и разрушительна. Так много славных женщин страдают от трагедий, из-за отсутствия любви или из-за любви, которой пришел конец! Фильм также показывает, что западноевропейское общество утратило понятие семьи. Кончится тем, что эгоизм разрушит нас. Пережив годы войны, я потрясен, до какой степени люди испытывают и создают ад на земле, даже в окружающей среде, где всё должно приносить только радость. Мы охвачены необузданным материализмом, который в результате уничтожает нашу жизнь. Мы мечемся, накапливая имущество вторичной важности, тогда как то, в чем мы действительно испытываем недостаток, - любовь.
*
Не думаю, что существует ответ на вопрос о совпадениях или судьбе. В наше время люди хотят иметь объяснение всему, они хотят всё знать, контролировать и упрощать. Это – «немедленное поколение», поколение момента, который настаивает на получении кратких и незамедлительных ответов. Мой отец носил часы своего отца, который в свою очередь получил их от своего отца. Теперь люди постоянно потребляют, выбрасывают и покупают. Человек оставляет жену, родившую его детей, чтобы уйти с другой женщиной. Понятие семьи уничтожено, подорвано. Только деньги имеют значение. Общество опустошено. Мы отказываемся признать, что нам не нравится этот образ жизни, и в то же время мы угнетены, несчастны и снедаемы ложными проблемами. За всё это несем ответственность только мы сами. Мне в жизни везло. После счастливого детства я пережил трудные времена во время войны в Боснии, но я был вместе со своей семьей. Потом я в качестве беженца приехал сюда и смог увидеть обратную сторону зеркала. В этом фильме я попытался просто говорить о сложном. Мои фильмы не пессимистичны или негативны, но в них показаны сложные вещи, которые могут показаться неприятными. Я восхищаюсь Кесьлевским, потому что он называл себя ремесленником, мастеровым в кино. Я не художник, я не даю ответов. Давайте для начала зададим вопросы, а потом сможем вместе искать ответы.

из интервью режиссера Даниса Тановича о фильме "Ад"
Полный текст интервью в моем переводе - здесь

Кшиштоф Кесьлевский: 66 лет

Когда опубликовала предыдущий пост – что-то кольнуло: дата.

Сегодня день рождения Мастера, Кшиштофа Кесьлевского. Ему исполнилось бы 66 лет... Душа, безусловно, существует - девочка, потрясенная Вашей "Вероникой", права. Так что - с Днем рождения.

Говорить банальности не хочется – я давно поняла, что не существует слов, которыми я могла бы адекватно выразить своё восхищение гением этого человека.

"Самым важным в восприятии искусства для меня является ощущение того, что мой собственный душевный опыт удалось сформулировать кому-то другому – в удачной фразе, пластическом образе или музыкальной композиции. В этот момент я по-настоящему счастлив. Без этого я не представляю себе гениальную книгу или гениальный фильм. Читаешь и вдруг на одной из страниц видишь фразу, которую, как тебе кажется, ты сам когда-то произнес. Это и есть признак настоящей литературы или настоящего кино – возможность на мгновение увидеть самого себя. И не важно, как ты это воспринимаешь – эмоционально или интеллектуально-аналитически". (именно этим критериям гениальности отвечают фильмы Кесьлевского - автор блога).
Кшиштоф Кеслевский. О себе.

Любимые темы режиссера - случай-ность, со-впадение, нечто мистически-большее...
Почему я вдруг решила снова посмотреть фильм и написать о нем – именно сегодня?

Кесьлевский в Цитатнике
Кесьлевский в переводах
Кесьлевский в личном блоге
Кесьлевский в ЖЖ

Три цвета: Синий / Three Colours: Blue / Trois couleurs: Bleu / Trzy kolory: Niebieski (1993)

«Синий» повествует о цене, которую приходится платить за свободу. В какой степени мы действительно свободны?
Героиня – несмотря на трагедию – оказывается в исключительно комфортной ситуации. Ведь Жюли абсолютно свободна. С гибелью мужа и дочки она теряет семью и тем самым – все обязательства. Она прекрасно обеспечена, ничто её не связывает, она ничего никому не должна. Возникает вопрос: действительно ли человек в такой ситуации свободен?
Жюли считает, что да. Поскольку у неё не хватает решимости покончить с собой (а может, такой шаг противоречит её мировоззрению – этого мы никогда не узнаем), она пытается начать новую жизнь, освободиться от прошлого. В таком фильме, казалось бы, должно быть много сцен с посещением кладбища, со старыми фотографиями. Но таких сцен нет. Прошлое Жюли отсутствует – она решает его зачеркнуть. Возвращается оно лишь в музыке. Но оказывается, что от всей прожитой жизни освободиться невозможно – в какой-то момент возникает страх, ощущение одиночества, появляются люди, связанные для Жюли с прошлым. Она начинает понимать, что так жить нельзя. (Кесьлевский. О себе)
В не-знаю-в-который раз посмотрела любимый фильм. После всех анализов и диссертаций новое сказать о фильме сложно. Однако, смотреть фильм можно и нужно снова и снова, открывая каждый раз что-то новое. Исключительно поверхностно-эмоциональное восприятие.

Ужасный грохот, авария, затемнение – и сразу кадр: легчайшее перышко, колеблемое слабым дыханием Жюли...
Гробик Анны с датами рождения и смерти – 26 апреля 1985 – 7 сентября 1992...

Музыка = боль = синий свет.
В этом фильме мы используем несколько затемнений. Затемнение означает, что произошло какое-то время. Конец сцены – затемнение – новый план. В фильме четыре таких затемнения, и все они служат для одной цели. Мы хотим в эти четыре момента показать время глазами Жюли. Для нее время стоит на месте. Например, такая сцена: приходит журналистка, здоровается. Первое затемнение. Прежде чем Жюли ответит, проходят две секунды. Между двумя фразами для Жюли проходит вечность. Музыка возвращается к ней, а время останавливается. (Кесьлевский. О себе)

Вернувшись в дом – Жюли заходит в синюю комнату дочери – словно окунается в мучение.

Оливье чуток; тактичен (увидев Жюли, бессильно опустившуюся на порог комнаты – почувствовал; немного помедлив уходит...); любит её; когда позвала – бежит («Я споткнулся и упал»)...












Музыка в «Синем» играет огромную роль. В кадре часто появляются ноты. В определенно смысле это вообще фильм о музыке, о ее создании. Некоторые считают Жюли автором музыки, которую мы слышим. В одной из сцен журналистка спрашивает: «Это ведь вы сочиняли музыку за вашего мужа?». Возможно, так оно и есть. И переписчица в какой-то момент замечает: «Разве Жюли только вносила поправки?» Соавтор она или автор? Как бы там ни было, она – автор тех поправок, которые сделали целое более совершенным. В фильме мы без конца «цитируем» фрагменты оратории, а в финале она звучит целиком – монументальная и величественная. (Кесьлёвский. О себе)

Сакраментально «рукописи не горят»: музыка не может исчезнуть, перемолотая мусоровозкой...- Эта музыка так прекрасна – нельзя уничтожать такое.

Леденец дочери – яростно сгрызает, пытаясь избыть боль.

- Я обыкновенная женщина. Я потею, кашляю, у меня кариес. Вы не будете по мне скучать...
Самый яркий момент: когда Жюли, оставив Оливье и дом, забрав лишь коробку с синей лампой – в приступе отчаянья ведет костяшками пальцев по неровной каменной стене... Классическая попытка – одной болью заглушить другую.

Жюльетт Бинош (кстати, в бессчетный раз поразилась выбору Кесьлевского: идеальная актриса для роли Жюли!) так рассказывает об этой сцене в разных интервью:
«Мне пришлось пораниться, расцарапывая руку о стену, в отчаянии после утраты моих родных в аварии в начале фильма. Требовался протез. Я сказала Кесьлевскому: «Я могу это сделать своей рукой», а он посмотрел на меня и вспыхнул: «Ни в коем случае. Ты играешь в кино не для того, чтобы ранить себя». Он меня удивил: впервые кто-то заботился обо мне во время съемок. Я подумала, что этот человек - из другого мира».

- Когда я пришла к Кесьлевскому на собеседование, он объяснил, что героиней фильма "Три цвета: синий" должна стать женщина, которая вроде душевно умерла, но возрождение ее неизбежно. Просто она сама об этом пока не знает.Мне в тот момент это было так близко. Лучше съемок в моей жизни не было. Кесьлевский так заботился обо мне, даже не разрешил поцарапать руку по-настоящему, а заказал специальный протез руки. Так ко мне еще никто не относился. Мы снимали по одному дублю каждую сцену, потому что он умел подготовить актера. Когда я узнала о его смерти, мне самой жить не хотелось.

- Ваше имя? (агента по найму квартир играет Филипп Вольтер).
- Жюли де Курси... Простите, Жюли Виньон: я снова взяла девичью фамилию.

Отблески синего цвета на лице Жюли - неизбывное страдание...
В новой квартире прежде всего вешает синюю лампу дочери.
Установка Жюли, защитная реакция – отключиться от всего в жизни. Когда избитый и преследуемый человек кричит о помощи и колотит в двери – не отвечает.

- Она же шлюха. – Меня это не касается.
...- Когда я была маленькая, у меня была такая же лампа. Я становилась под неё и протягивала руки. Я мечтала высоко подпрыгнуть и коснуться её… - На память?
В руках Жюли дрожит букет, подаренный Люси в благодарность за поддержку (за "не касается"): она почти в мистическом ужасе – всё, о чем рассказывает Люси, несомненно проделывала под лампой и ее маленькая Анна…

Не касается ничто: согбенная крошечная старушка, пытающаяся дотянуться до отверстия в мусорном контейнере, чтобы бросить бутылку – но Жюли почти медитирует, подставив лицо солнцу...

Антуан спрашивает: «Вы не хотите ничего знать? Я был возле этой машины через несколько секунд после...» Жюли отвечает: «Нет». Она не хочет думать ни о катастрофе, ни о муже. Но самим своим появлением Антуан всё это возвращает.
Антуан – очень важная фигура, но не для Жюли, а для зрителя. Это мальчик, который что-то видел. Благодаря ему мы многое узнаем о её муже, например, что это был человек, всегда повторявший анекдоты дважды. Мы многое узнаем и о самой Жюли. Кроме того, как раз в присутствии Антуана Жюли единственный раз в фильме смеется. Оказывается, она может смеяться.
Об Ануане мы не знаем ничего, кроме того, что он был свидетелем автокатастрофы. Мне нравится, когда в фильме вот так мелькает кусочек чьей-то жизни – без начала и без конца. (Кесьлевский. О себе)
Антуан чем-то напоминает Яцека из «Декалога 5»...
-Я подошел к машине, как только... – Нет! (затемнение, напоминание, боль).

Снова насыщенно-синий бассейн; приступы боли; всплески музыки... Жюли топит боль, свернувшись зародышем под водой.

Прошлое не отпускает: в кафе к ней подсаживается Оливье: живое напоминание.

Это – область личной свободы. Насколько ты свободен от своих чувств? Что такое любовь – свобода или её отсутствие? А культ телевизора? Теоретически телевидение – это свобода: ведь можно смотреть программы всего мира. На практике же оказывается, что тебе необходим как минимум еще и видеомагнитофон. А если что-то выходит из строя, начинаешь искать механика... Отремонтируешь – и злишься на идиотские программы. Одним словом, стремясь к свободе культурного выбора, ты тут же оказываешься жертвой собственного телевизора. (Кесьлевский. О себе)
Сцена с матерью: «У меня есть телевизор. Можно увидеть весь мир». Отражения: Жюли смотрит в окно, отражаясь в стекле фотографии…
- Мама, мои муж и дочь погибли. У меня больше нет дома. Я буду делать одно: ничего. Я не хочу никаких вещей, воспоминаний, друзей, любви или привязанности.
Любовь - это прекрасно, но ты становишься зависимым от любимого человека. Когда у тебя есть это прекрасное чувство и любимый человек, ты начинаешь делать многое наперекор самому себе. Так мы ставили в этих трех фильмах проблему свободы. (Кесьлевский. О себе)
...Когда я была маленькая, я боялась мышей? – Ты не боялась, это Жюли боялась.

Попискивания и возня мыши с мышатами – как вскрики детей…
Оливье играет музыку хорала – мышь прячет мышат…

Жюли выбрала естественный путь избавления от мышей – кота. Но это всё равно убийство.
- Я взяла кота у соседа, чтобы он убил мышь. У нее мышата.

Тут же в бассейн запрыгивает группа детей…



Люси – здравомыслие, секс, немного цинизма. Цвета – ярко-красный и синий. В секс-клубе, куда она пришла по просьбе (к вящему восхищению и благодарности) Люси, Жюли настигла телепередача о муже, она видит фотографии и узнает о любовнице мужа.

Оливье берется завершить концерт Патриса – чтобы пробудить Жюли, заставить ее очнуться и вернуться к жизни. Он спокойно сообщает Жюли о многолетней связи Патриса; но она не подозревала – еще удар…
Когда Жюли во Дворце Правосудия ищет Сандрин – на фоне проходит Кароль («Белый»), который пришел на бракоразводный процесс.

Любовница мужа и Жюли – разговор; соперничество благородств. После этой встречи Жюли – почти захлебывается в синем бассейне...

- Случайность: если бы я взяла и сожгла бумаги – не узнала бы об измене.
Отдает дом и фамилию Сандрин и ее нерожденному сыну.

Оливье – купил матрац, на котором они с Жюли провели ночь в ее бывшем доме.
– Вы один? Вы всё еще любите меня? Я сейчас приеду...

Она – жертвенный агнец: не простила, не забыла. Просто – благородная натура в тисках судьбы. Когда она занимается любовью с Оливье – цвет – синий; это всё еще боль.

Очень красив финал фильма: Антуан – на нем цепочка с распятием, подаренная Жюли. Несомненно, что история с аварией повлияла на него и возможно, на всю его жизнь, хотя он всего лишь прикоснулся к ней, мимолетно.
Умирает мать Жюли...
Красная сцена борделя - крупным планом прекрасное лицо Люси...

Сын в утробе Сандрин...
Крупным планом зрачок Жюли, как в больнице в начале фильма, когда очнулась после аварии...
Невыносимо-прекрасная музыка Збигнева Прейснера – делает фильм похожим на «Без конца» (конечно, не только музыка, но эта связь явственнее всего). "В фильме мы без конца «цитируем» фрагменты оратории, а в финале она звучит целиком – монументальная и величественная". (К. Кесьлевский)
Жюли в слезах.

Не смирилась и пока не выкарабкалась – ее медленно покрывает отсвет синего – боль.

**
Trivia
At one point, we see Julie carrying a box which, as a close-up shows, has prominently written across it the word "blanco", Spanish for white; in the next shot we are looking at her from behind, and she pauses in the street as a man in blue passes her on her left and a woman in red passes her on her right. This is a subtle reference to the structure of the Three Colours trilogy - blue, white, red, in that order, mirroring the French flag.

During one swimming scene in the blue pool, children in red and white bathing suits run out and jump in the water -- another subtle reference to the trilogy (blue, white, and red).

For European TV screenings, the scene where Julie has a cat eat the baby mice was cut.

For the shot where Julie scrapes her hand along a stone wall, Juliette Binoche was originally supposed to wear a prosthetic to protect her hand, but it looked too obvious on camera. Binoche felt the scene was important enough that she actually dragged her unprotected hand along the wall, drawing real blood.

Factual errors: The speech given at the funeral states Julie's daughter's age as 5, but the dates on the coffin (26/04/1985 - 07/09/1992) would make her 7 years old.

"Без конца" / Bez Konca / No End (1985)

«Без конца» - первая совместная работа двух Кшиштофов - Кесьлёвского и Песевича, переросшая в многолетнюю дружбу и сотрудничество. Песевич рассказал о знакомстве с Кесьлёвским в интервью.

А это слова Кесьлёвского: «Я и теперь считаю, что в военном положении победителей не было. У всех нас тогда опустились руки. Думаю, мы до сих пор пожинаем плоды того состояния – сегодня мы снова потеряли надежду. Мое поколение так и не оправилось от потрясения, хотя, придя в 1989 году к власти, и попыталось продемонстрировать энергию и силу. Но я уже больше не мог верить.
Однако зафиксировать все это я, тем не менее, хотел. Я придумал тему – отчасти метафизическую. Повествование должно было начинаться с момента смерти адвоката. Взявшись за сценарий, я быстро понял, что, хотя мне и знакомы настроения в залах суда и вокруг них, этого недостаточно. О кулисах, об истинных причинах человеческого поведения, о подлинном противостоянии я знал слишком мало. В судебных залах я наблюдал лишь осколки конфликтов, их следствия - но никак не их суть. Поэтому я отправился к Песевичу и предложил написать сценарий вместе. Фильм назывался «Без конца». (О себе)
Фильм рассказывает о политической ситуации в Польше после введения военного положения в декабре 1981 года, об атмосфере в стране; показывает, как обнажилась истинная суть вещей и людей.
Но, по-моему, политика – лишь фон. Меня больше потрясла тема смерти, которая была основной во многих фильмах Кесьлёвского – и здесь решена гениально. По настроению фильм очень созвучен более поздним работам Мастера: «Декалогу» и трилогии «Три цвета». Прочитала, что в тот год, когда должны были начаться съемки «Без конца», в автокатастрофе погибла мать Кесьлёвского. Безусловно, горе наложило отпечаток на фильм – где тема смерти одна из основных.
Фильм «Без конца» поразителен по силе, по воздействию... Но, конечно, они разные. «Синий» обращен внутрь, сосредоточен на психологическом аспекте, в «Без конца» переплетены политика (судебное разбирательство, судьба Дариуша) и личная драма Урсулы, Ули.

Это история об умершем адвокате и его вдове, которая вдруг понимает, что любила мужа гораздо больше, чем ей казалось, пока он был жив. Так выглядел первоначальный замысел. Мы сняли как бы три фильма в одном. К сожалению, швы между ними остались видны. Первая часть – публицистическая – повествует о молодом рабочем. Вторая – о жизни вдовы адвоката (ее сыграла Гражина Шаполовска). Третья – метафизическая – о мире, как бы излучаемом умершим и воспринимаемом его близкими. Конечно, разные мотивы и сюжетные линии переплетаются, но создать из этого единое целое нам, пожалуй, не вполне удалось. И все же – несмотря на недостатки – я люблю этот фильм. Основным для меня всегда был план метафизический. (Кесьлевский)

К теме смерти, мистических знаков, судьбы, совпадений, утраты Кесьлевский обращается почти во всех своих фильмах. Больше всего «Без конца» созвучен «Синему» (1993) – настроение; похожая на стон печальная музыка Прейснера, фоном звучащая на протяжении всего фильма; в «Синем» в похожей ситуации утраты оказывается Жюли... Обе женщины узнают что-то о прошлом умерших мужей... Уля встречает женщину из прошлого Антека – Марту. «Сердце не выдержало?» - сразу спрашивает Марта, узнав о смерти Антека… Обе безуспешно пытаются отвлечься на других мужчин... Музыка Збигнева Прейснера в «Без конца» отдается эхом в «Синем» - когда уже возник мифический и прекрасный Ван ден Буденмайер – альтер-эго Прейснера.
А еще страдания Ули напоминают Тамину из "Книги смеха и забвения" Кундеры:
Она хотела просто убежать.
Значит ли это, что она хотела умереть?
Нет, нет, вовсе нет. Напротив, ей ужасно хотелось жить.
И все-таки она должна была представлять себе мир, в котором хотела жить!
Нет, она не представляла его.
Наверное, истории любящих женщин, утративших мужей, все похожи...

Начало фильма ошарашивает – так, что уже до самого его конца не можешь отвести взгляд от экрана и избавиться от холодка в животе. Первый кадр – вечернее кладбище и океан свечей у могил; траурная музыка.
Антек (Ежи Радзивилович / Jerzy Radziwiłowicz) - спокойное молодое лицо, голубые глаза - смотрит прямо в камеру и бесстрастно рассказывает:
«Я умер четыре дня назад. [кадр: аккуратная белая сахарница с крупинками вокруг]
Утром, как всегда, сел в машину, стал ждать Улю и Яцека. Разогревался мотор, по радио передавали, что атмосферное давление понижено. И вдруг меня охватил страх, что сейчас заболит сердце. Но оно даже не успело заболеть, я только почувствовал страх, глубоко вздохнул – и всё.
Я подумал: взойдут ли мои голландские дыньки на балконе.
Уля и Яцек вышли из дома. Яцек застегивал ранец, Уля шла к машине, а я начал от нее отдаляться. Увидел, что она пытается открыть дверцу и не может. А я всё это вижу немного сверху, я даже удивился, что смотрю на всё сверху, хотя сижу в машине за рулем. Мне было хорошо и спокойно. И было очень тихо, хотя Уля, похоже, кричала. Я не чувствовал ни головной боли после первой сигареты, ни тяжести ключей, которые всегда оттягивали мне карман пиджака [кадр: связка ключей, смятый носовой платок]. Какое-то время я думал, что мог бы вернуться обратно, к себе, мог бы отвезти ребенка в школу. Но так как было намного лучше...
Я смотрел, как меня отпевают, как закрывают гроб...»
Фоном – музыка.

Мы очень много работали с Юреком Радзвиловичем – хотя в фильме он появляется всего четыре раза. Роль адвоката была написана не для него. Но в какой-то момент я понял, что ее должен сыграть именно Юрек – «человек из мрамора», «человек из железа», символ честности и нравственной чистоты. Зрителю должно быть с самого начала ясно, что это человек, внутренне очень светлый. Юрек Радзивилович и в жизни такой, но для меня в первую очередь были важны ассоциации с его предыдущими ролями в кино. (Кесьлевский)

Уля (Гражина Шаполовска / Grazyna Szapolowska, сыгравшая потом в «Декалоге 6» и выросшем из него «Коротком фильме о любви» - здесь она прелестна, словно написана акварельными прозрачными красками), переводчик с английского (в одном из эпизодов видно, что она работает над книгой Оруэлла).
Утром после похорон ее будит телефонный звонок: звонит их друг - Антеку, как живому. «Он умер»...
Уля готовит кофе – два стакана. Потом один выливает...

Проводив в школу сына, Уля сидит на скамейке. Незримый Антек – рядом.

Черный пес, живущий при школе – направляется к ним. Уля уходит. Пес подставляет лоб рукам Антека: гладь – он видит умершего.
Загадочен этот черный пес, на которого Уля не обратила внимания, но который видит Антека и просит его ласки. Старика адвоката также зовут Лабрадор – существуют предположения, что пес – реинкарнация Антека, хотя мне это кажется слишком плоской интерпретацией.

...Поневоле Уля втягивается в политическое дело Дариуша Стаха, Дарека (его играет Артур Барчиш / Artur Barcis – тот молодой человек, что путешествует из фильма в фильм в «Декалоге»). Им занимался ее муж перед смертью – Дарек был одним из организаторов забастовки на предприятии, которая вылилась в погром. После смерти адвоката к Уле приходит жена Дарека Иоанна (Мария Пакульнис / Maria Pakulnis – позже она сыграет в «Декалоге III». Я посмотрела «Декалог» раньше, чем «Без конца» и была поражена, какая разная актриса: в «Декалоге» мягче, красивее).

Иоанна, жена Дарека:
- Нужен такой же, как ваш муж.
- Что-то я таких не знаю... - отвечает Уля.
Антек был адвокат от Бога. После его смерти невозможно найти адекватную замену – тем более что за подобное дело адвокаты берутся неохотно.

Потрепанный жизнью, опытный (45 лет работы), проницательный адвокат Лабрадор (Александр Бардини, которого можно увидеть во многих фильмах Кесьлевского: «Декалог II», «Двойная жизнь Вероники»), когда-то бывший учителем Антека, сначала отказывает Иоанне:
"Последнее политическое дело я вел в 1952 году – вынесли смертный приговор [характерный жест: указательный палец к виску]. С тех пор он занимается только криминальными делами".
Но после колебаний Лабрадор соглашается – у него есть подспудный мотив, повлиявший на решение: это будет последнее дело, после него его отправят на пенсию по возрасту (только что принят указ: «Работаем до 70 лет. С нами покончено,» - говорит Лабрадору пожилой коллега).

Уля разбирает вещи Антека. Находит конверт, адресованный Антеку – там фотографии: она в юности, обнаженная; лицо вырезано... «Почему он мне ничего не сказал? Я бы могла всё объяснить... Антек! Антек...»
[Кадр: на пустой улице – черный пес (рядом с невидимым Антеком?)]

- В последнее время вы не были так близки как раньше.
- Не были. А сейчас оказалось, что были.

Поговорив с Мартой, знавшей Антека в молодости, находит фото с каникул – Антек и девушка... Над этим фото, лежащим перед ней на столике в кафе - мельком взглянув на него – договаривается с иностранцем о любви - за деньги.
Уле необходимо выговориться. После секса - узнав, что парень ни слова не говорит по-польски – рассказывает о сокровеннейшем: как будто рассказывает – ведь он ее не понимает... Разные языки – как символ отчуждения между людьми. Он не понимает ни слова. Метафора – общение людей.
...36 дней назад умер мой муж. Был и вдруг нет его. Сначала я думала, что не очень люблю его – немножко люблю. А может, и не думала об этом. Дом, работа, магазины. У меня было так много, а я и не знала об этом. Не могу представить, что бывали дни, когда я его ненавидела. Я не знала, что была счастлива, только теперь поняла, что была, и не могу с этим примириться. Не могу. Все время вижу его перед глазами...

За 11 лет брака она привыкла к мужу. Только после его смерти она поняла, как сильно любила его и насколько бессмысленна и пуста оказалась жизнь без него – несмотря на любимого и любящего сына рядом.

- В последнее время у Антека много таких дел, как Дарек...
«Вы молоды и поняли меня».
- Сердце не выдержало?

История Дарека сложна. Оказавшись с новым адвокатом (он всё время вспоминает Антека: он говорил, я сам доложен решить...) – он оказывается и перед необходимостью сложного выбора. Пойти на компромисс, к которому склонен Лабрадор, и выйти на свободу (где его ждет семья - жена, дочь, которым нужна его поддержка) – но для Дариуша это равносильно предательству самого себя. Или сохранить принципы (он горячо верит, что военное положение – несправедливо, а его действия с инициированием забастовки - правильны) и оказаться в тюрьме...

Лабрадор вначале кажется словоблудом: хорошо станет где? В Польше? В какой Польше? В социалистической...
...Между «признаться» и «не признаваться» - масса возможностей. ... Нет бумажки – нет предводителя.
- Антек был адвокатом от Бога – у него всегда всё получалось. Он не копался в доказательствах, не касался политики. Он бы воздействовал на совесть, даже на сердца [за что и поплатился – своим...].
...Притворись, что тебя нет, если хочешь остаться в игре.
...Тезис Антека, что Дарек выйдет с гордо поднятой головой – не пройдет.

Заметки Антека, которые разбирает для Лабродара Уля:
«Закон сегодня требует от людей слишком многого. Если закон направлен против сострадания, терпимости, доверия – это аморально».
- Он хотел, чтобы парня освободили (как и Лабрадор – но иными средствами).

Кесьлёвский объективно показывает доводы обеих стороны – умудренного жизнью Лабрадора и уверенного в своей правоте Дариуша. Подобными дилеммами полон «Декалог», они возникают в «Кинолюбителе» и «Случае»...

Иоанна:
С одной стороны – Дарек, с другой – отец. Я так не могу больше...
Лабрадор:
...Из-за Дарека после 45 лет работы он заставляет меня задаваться вопросом: кого мы на самом деле защищаем? От кого? От чего?
Лабрадор всё видит и понимает, чем грозит Дареку выход на свободу: тот же характерный жест – палец к виску, имитируя выстрел.

После суда, когда Дареку вынесен оправдательный приговор, Лабрадор читает Уле стихотворение:
«Я даже не знаю, как случилось,
Что я превратился из молодого волка в старого пса.
Наверное, никому не пришлось надевать на меня ошейник,
Никто за мной не следил, и я сам
Стал служить как пес. Господь уверяет меня,
Что я свободен, хотя я рыдаю...» [перевод с английского - мой; несколько стихотворений Эрнеста Брылля / Ernest Bryll в переводе на русский есть здесь]

В фильме много загадок, мистических знаков.
Часы Лабрадора - упали и остановились: рядом ступила нога Антека.
Знак вопроса в списке адвокатов напротив имени Лабрадора – откуда?
«Антек написал, чтобы не давать Лабрадору,» - догадывается Уля.
Едет к Иоанне – по пути заглохла машина – мимо промчалась другая, сверху на багажнике - венок... Вскоре Уля нагнала ее на перекрестке: машина врезалась в авторбус – водитель и пассажир мертвы...
Еще смерть – у Румцайса – рак.

- Где газета? Исчезла! (Антек?)
- Ничего в природе не исчезает.

Уля очень внимательна к загадочным знакам, окружающим ее после смерти мужа.
По совету Иоанны обращается к медиуму... Видит Антека: он водит по ободку стакана – пронзительный высокий звук. Игра знаков...
Ласкает себя – одновременно - зов сына: приснилось однажды случайно подсмотренное: секс матери и отца.

- Мира Антека нет. Люди замкнулись.
-Я видела его.
(нервно мнет ногу рукой – порвала чулок на пальце...)
Сын пишет пронзительно-печальную музыку – знак;
Стакан у медиума в руках во второе посещение, когда пришла просить о повторном сеансе – медиум водит по краю стакана так же, как Антек - знак...

Хорошо всё спланировала: оставила сына на попечении бабушки – его более любимой бабушки, мамы Антека... (Мать Антека – мать Ярека в «Декалоге-4»).
Самое страшное – методичность, аккуратность, с которой Уля готовит самоубийство: приготовила письма, отложила деньги в конверты, вынесла мусор, перерезала провод телефона (мир, люди и их заботы всё равно стали далекими, чужими после смерти мужа), аккуратно залепила вытяжку... почистила зубы; оделась в черное... Страшный черный зев духовки...
Кесьлевский о самоубийстве Ули: "Лишь молодые люди совершают самоубийства из-за любви. Несомненно, моя главная героиня в "Без конца" умирает такой смертью, но это происходит от полного поражения, тотального фиаско, из-за неспособности продвигаться в мире. Наверняка её эмоциями движет любовь, но что ей остается делать, если её единственной связью с миром был муж, который с самого начала фильма мертв".

Отражения: в начале фильма Антек отражается в стеклянных дверях; в конце фильма Уля становится отражением рядом с Антеком - спокойно уходя в зеленую даль.
Вначале фильм назывался «Счастливый конец» - Happy End: в финале героиня уходит вместе со своим умершим мужем, и зритель понимает, что они обрели лучший мир. Но это название показалось мне слишком прямолинейным. (Кесьлевский)
...Фильм был неважно принят в Польше: «Он был ужасно принят властями; он был ужасно принят оппозицией, и он был ужасно принят церковью. То есть, тремя основными силами Польши. Мы получили за него настоящую взбучку. Не получили мы оплеух только от зрителей... они пришли смотреть... Никогда в жизни я не получал столько писем и телефонных звонков после фильма... И все они – я не получил ни одного негативного письма или звонка – говорили, что я сказал правду о военном положении. Что именно так всё было, именно так они это пережили». (О себе)

"Декалог VI": "Не прелюбодействуй" (Thou shalt not commit adultery)

Один из лучших фильмов, виденных мной.



Болезненный, трогательный до трепета в прохладной точке между ребрами, ироничный, наивный, романтичный. Гениальная, как всегда у Кеслёвского, история...

Я абсолютно очарована угловато-неуклюжим, нелепым, одиноким и прекрасным Томеком и горько-циничной (когда "цинизм от страдания", по Розанову), проницательной Магдой.

Отметила про себя условность названия, фразу из "Декалога": Магда и Томек в браке не состоят; соответственно, строго говоря, прелюбодействовать не могут.

**

Krótki film o milosci (1988)

The ending of A Short Film About Love is completely different from the one of Decalogue VI. The television version ends on an ironic, almost bitter note. Kieslowski created the cinema ending at the request of Szapolowska who suggested that a more optimistic, even happier ending than the one in Kieslowski and Piesiewicz's original script. The ending they came up with approaches the trancendental heights of the conclusions to The Double Life of Veronique and Blue.

**
A Short Film About Love exists in two versions. In its first incarnation, as Decalogue VI, it ends bleakly. In its longer version, here, this tragic epilogue is excised, and, for characters who have impersonally harmed each other, ends with a final air of hope...

"Декалог 5": "Не убий" (Thou shalt not kill)

Ноги трусятся; невыносимо смотреть, как – просто, обыденно, по-бытовому – палач готовит казнь человека.
Таксиста убивал Яцек - страшно, методично и жестоко...
"Поднимает камень, ему неудобно, он приседает на корточки, а фактически - садится на неподвижное тело и несколько раз ударяет камнем по тому месту, где под одеялом вырисовываются очертания головы. Невидимый круглый предмет заметно сплющивается. Клетчатая ткань медленно пропитывается густой коричнево-красной жидкостью..."


Однако оба – и таксист, и убийца – одинаково отвратительны, и хороши – таксист накормил пса; Яцек - любит сестру.
Ни у кого нет права убить.

Кесьлевский. "Случай" / Przypadek / Blind Chance (1981)

“Обычно люди умирают поэтому. Можно сказать, что это рак, или сердечный приступ, или что человек попал под машину, но на самом деле люди обычно умирают, потому что не могут продолжать жить". Кесьлёвский. (цитата отсюда)

Из одного момента – успеешь ты вскочить на поезд или нет – расходятся три параллельные жизни, три случая, три возможности.

Кесьлёвский: «Случай» - фильм уже не о внешнем, а скорее о внутреннем мире – о силах, управляющих человеческой судьбой, толкающих человека в ту или иную сторону.

Можно познакомиться со старым честным коммунистом, проникнуться идеей и - пытаться улучшить жизнь людей, влияя на политическую ситуацию изнутри. (В эпизодах играет Ежи Штур, один из любимых актеров Кесьлёвского).


Можно не успеть на поезд, познакомиться с подпольщиками, обратиться к Богу...

А можно встретить бывшую сокурсницу, вернуться в университет; стать самоотверженным врачом и счастливым отцом и мужем - не вмешиваясь в политику, делая своё дело и помогая людям рядом с тобой...

Даже любовь зависит от случая - в каждой из возможных жизней рядом с Витеком - разные женщины: Чушка, Вера, Ольга...



Витек порядочен в любом из «случаев». Но думаю - всё равно – гены, несчастливое детство, воспоминания, что-то еще необъяснимое, трудно(не-?)уловимое – формируют эти возможности-«случаи», пути, которые выбираем - наравне с внешними событиями.

Кесьлёвский: Все мы ежедневно оказываемся перед каким-то выбором, который может определить всю нашу дальнейшую жизнь. Обычно мы даже не отдаем себе в этом отчета, – по сути, мы никогда не знаем, от какой случайности зависит наша судьба: место в социальной группе, профессиональная карьера, работа. В эмоциональной сфере мы обладаем гораздо большей свободой, а в общественной зависим скорее от случайности. Есть вещи, которые происходят с нами потому, что мы родились именно такими, какие есть, с такими генами. Об этом я думал, работая над «Случаем».

Совершенно потрясающий, с ног сбивающий приём режиссера. Особенно – мурашки по коже! – когда Витек и другие герои из разных реальностей словно «узнают», чувствуют друг друга: так порой кажется смутно знакомым лицо человека, ситуация, эти прохладно-щекочущие де жа вю...

Все три «возможности» вели к одному – но только самая счастливая «случайность» – обрывается. Как же так?

Кесьлёвский: "Самому мне ближе всего третий вариант судьбы героя – с авиакатастрофой. Ведь смерть ждет нас в любом случае, и не важно, случится это в самолете или в постели."

...Если бы мне не посчастливилось когда-то давно найти в «Иностранной литературе» киноповесть Кшиштофа Кеслёвского «Случай» - смотреть фильм было бы, возможно, сложнее. Рваное начало, предполагающее объяснения - они появятся позднее по ходу фильма. Многие события сконцентрированы вокруг политической ситуации в Польше в конце 1970-х годов. Но этот фильм – всё же не о политике, хотя Кеслёвский столкнулся с проблемами цензуры, и фильм, снятый в 1981, вышел на экраны только в 1987...
Такие же случайности, возможности - в «Красном», но там всё немного иначе. Там люди просто проходят мимо друг друга, не замечая.
Обязательно буду смотреть "Случай" еще - трудно охватить великолепие Кесьлёвского, почувствовать всё, что хотел сказать режиссер с одного просмотра. Пока - одни эмоции.

**
"Никто из европейских режиссеров в последние годы, даже Альмодовар, не вызывал такого восторга. . . Невозможно представить, чтобы Кесьлёвский снял плохой фильм".
Дерек Малькольм (Derek Malcolm), "The Guardian"

«В фильме, который я считаю одним из его лучших фильмов, «Случай» (Blind Chance), он переводит политический опыт отдельных личностей в гораздо более метафизический опыт».
Агнешка Холланд, из интервью

«Один из наиболее ярких и выразительных сочетателей метафизической загадки и социо-политической критики в мире; и доселе потерянный павший солдат в тесных рядах европейского киноискусства».
Майкл Аткинсон (Michael Atkinson), «Village Voice»

«Все мои фильмы, от первых до самых последних - о людях, которые не могут найти свою точку опоры, которые не вполне понимают, как нужно жить и что на самом деле правильно, а что нет – и находятся в отчаянном поиске».
Кшиштоф Кесьлёвский.

Высказывания Кшиштофа Кесьлевского о фильме и цитаты из "Случая" - здесь.